Трое в России, не считая собаки. Глава 6

Трое в России, не считая собаки. Глава 6

Шестая глава литературной имитации Джерома К Джерома. Герои "Трое в лодке..." приезжают в Россию преподавать английский язык в наши дни. С забавными лингвистическими наблюдениями и шутками по поводу отличий английского и русского языков.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Прелести экономического класса - авиационные ужасы Черного континента - все познается в сравнении - абсолютное счастье -------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В салоне экономического класса мы были окружены нежной заботой. Нам достались места в первом ряду, так что мы почти ничего не потеряли, по сравнению с бизнес классом, в смысле доступного для ног пространства.

Надо сказать, английский язык гораздо более краткий, чем русский. Это проявляется, например, в упомянутом мною только что пространстве для ног. В английском языке это называется коротко и ясно – leg room. Гораздо меньше букв, меньше слов, никакой неясности, никаких подозрений на возможную идиоматичность. Подозрения в идиоматичности могут возникнуть, например, из-за того, что русские говорят не только «пространство для ног», но еще и «пространство для маневра», подразумевая определенную свободу.

Когда мы, наконец, разместились, я смог заняться изучением типажей окружающих. Это было тем более актуально, что мне предстояло про них писать. Возможно, мои наблюдения будут иметь какую-то ценность для Харриса, в его образовательном подвижничестве на почве английского языка.

Для начала, я изучил периодику и другие печатные материалы, которые помещались в специальном кармашке впереди моего кресла. В основном, там содержалась разного рода реклама, которая ничем не привлекла моего внимания. Но вот одна заметка в небольшом журнальчике Новости Аэрофлота мне показалась интересной.

Судя по тому, что она была написана на хорошем английском языке , ее писали не местные журналисты. Речь шла о том, что в Уганде на рейсе местной авиакомпании произошел вопиющий случай. На тот рейс было продано в два раза больше билетов, чем было мест в самолете. Для отбора тех, кто все-таки полетит, было найдено оригинальное решение. Пассажиров заставили бежать вокруг самолета, и не один, а целых два круга. Те, кто прибежал в первых рядах, полетели. Остальные остались отдыхать и набирать физическую форму. Ситуация как-то напомнила мне нашу, однако, однако, она была куда более одиозной.

В результате, я почувствовал, что жизнь прекрасна. Я физически ощутил это. Если бы нас заставили бежать два круга вокруг самолета наперегонки с теми почтенными джентльменами с шеями носорогов, не знаю, чем бы все кончилось. Если бы нам дали небольшую фору, и лишь затем запустили на дистанцию тех джентльменов, они бы нас не догнали. Но, боюсь, что если бы старт был массовым и одновременным, мы побежали бы в направлении от самолета, стремясь оставить между собой и теми джентльменами как можно больше пустого пространства.

Но тут мои мысли потекли в другом направлении, и меня прошиб холодный пот. А что, если бы джентльмены не согласились бежать, а предложили бы свой способ разрешения противоречия? К примеру, они предложили бы традиционный английский бокс, который с таким успехом распространился по всему миру.

Надо сказать, что я – человек совершенно не воинственный, и предпочитаю хорошую книгу более активным развлечениям. Поэтому мои шансы в боксерском поединке с теми добряками были бы равны даже не нулю, а отрицательному числу, если такое вообще возможно. Впрочем, я начинал подозревать, что в России, в отличие от Англии, возможно действительно все. Джордж с Харрисом относятся к боксерским поединкам примерно так же, как и я. Так что дело было ясное. И в этот самый момент я почувствовал, что абсолютно счастлив. Меня отделяла от достойных джентльменов пластиковая перегородка, и не одна, у нас с ними даже туалеты были разными. Я был счастлив до неприличия, мне хотелось хохотать и танцевать, и только природная английская сдержанность остановила меня.

Немного успокоившись, я понял, что стал лучше чувствовать строчки известного русского поэта Федора Тютчева, которые Харрис приводил нам, как пример русского природного пессимизма:

Не рассуждай, не хлопочи!..
Безумство ищет, глупость судит;
Дневные раны сном лечи,
А завтра быть чему, то будет.

 

Живя, умей все пережить:
Печаль, и радость, и тревогу.
Чего желать? О чем тужить?
День пережит - и слава Богу!

И действительно , желать мне было нечего, и тужить, слава богу, тоже не о чем. И я, откинувшись в кресле поудобнее, мирно заснул.